Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: библиотечный день (список заголовков)
17:25 

интриги! анонсы! книги!

Вуайеризм Изабель был утонченного рода: она предпочитала наблюдать за наблюдателями.
Люди, по всей видимости, поставили на мне крест и начали массово отписываться.
И правильно. Я б тоже отписалась.
ТЕ НЕ МЕНЕЕ, хочу сказать, что с 50%ной вероятностью к осени здесь станет оживленнее, так как придется где-нибудь драматизировать подробности моего выживания в Париже, на который я пахала последние полгода. Но об этом позже, а пока – сюрприз-сюрприз – литературопост, потому что я себе пообещала, что этим летом буду наверстывать упущенное в плане чтения за последние много лет без добавочного чувства вины, что я не занимаюсь полезным делом, потому что фак ю я занималась полезным делом с непрекращающимся чувством вины последний год. Обваливаюсь десятком книг одновременно, и чувствую себя как-то непривычно умиротворенно.
come talk to me about books pretty please

fiction
Чехов А. Собрание сочинений в 12 томах. Т. 1-2. читать дальше
Реймонт В. Земля обетованная. читать дальше
Жид А. Подземелья Ватикана. читать дальше
Флобер Г. Госпожа Бовари. читать дальше
Dabos C. La Passe-Miroir, Livre 1 : Les fiancés de l'hiver. ЭТО НАТУРАЛЬНЫЙ СТИМПАНК ЛЮДИ!

non-fiction
Сартр Ж.-П. Слова. Что такое литература? читать дальше
Абрамс Л. Формирование европейской женщины новой эпохи, 1789-1918. читать дальше
Мураками Х. О чём я говорю, когда говорю о беге. читать дальше
Тэффи. Воспоминания. читать дальше
Делон М. Искусство жить либертена. читать дальше

в процессе
читать дальше

@темы: библиотечный день

08:07 

Вуайеризм Изабель был утонченного рода: она предпочитала наблюдать за наблюдателями.
Одно из моих маленьких исторических хобби - находить в воспоминаниях давно умерших людей что-то крайне подходящее под описание меня сегодняшней. Это делает прошлое чуть-чуть ближе и менее абстрактным.
Вчера в мемуарах гимназистки начала XX века обнаружила вот такой шедевр из разряда "даэтожмы":
"Но Лиза на свои отметки не обращает ни малейшего внимания: хоть ей всё равно - и горя мало. Она равнодушна ко всему, кроме театра и актеров. Но так жить, по-моему, нельзя. Многое в жизни неизмеримо более интересно и заслуживает в сто раз большего внимания, чем актеры и их игра. Можно увлекаться чем угодно, но надо уважать или хоть только терпеть увлечения и мнения других.
Но Лиза совсем не такова: она готова бить, бранить и изводить того, кто скажет что-нибудь другое про актеров, она готова ненавидеть тех, кто предпочитает театру другие удовольствия; она, не задумываясь, бросится на шею тому, кто скажет: "Лабинский - дуся!" - и оскорбит того, кто осмелится препятствовать ей в посещении театра".

@темы: if life were more like theater it wouldn't suck so much, making history, библиотечный день

10:07 

българия, утро 9 с пропавшей элизабет

Вуайеризм Изабель был утонченного рода: она предпочитала наблюдать за наблюдателями.
Еще одна книга проглочена - Elizabeth is Missing Эммы Хили. Сложно сказать, что меня заставило её купить (здесь место для благодарностей тем, кто одарил меня на день рождения сертификатами в книжный :heart: ). Хорошие отзывы, да, но не столько по сюжету - я не люблю детективы, едва ли могу самоидентифицироваться в пожилыми героинями и уж тем более предпочту не читать про расстройства ума, - сколько по языку. Мне было любопытно, что в этой книге так покорило современных британских критиков и издателей. В некотором смысле для меня это было исследование рынка.
Не могу сказать, что мне понравилось. Это не значит, что мне не понравилось, но книга не вызывает такого приятно-уютного чувства, которое хотелось бы получать в отпуске. Другое дело, что она и не должна. После каждой главы я выныривала с легким звоном в голове и смутным непониманием, кто я, где я и зачем я. Такая обычная книжная эмпатия. Шла после этого в море, чтобы вымыть всю эту деменцию.
Детективная часть не то что бы захватывает, но последние семьдесят страниц я все же заглатывала в один присест - что-то мешало прерваться, хотелось поскорее разложить все на а и б и забыть как страшный сон.
Я не рекомендую эту книгу как не рекомендую многие другие мне понравившиеся, потому что это не тот случай, когда one size fits all, но если кто-то захочет почитать в оригинале, с удовольствием могу одолжить томик.

@темы: still life, библиотечный день

09:26 

Доступ к записи ограничен

Вуайеризм Изабель был утонченного рода: она предпочитала наблюдать за наблюдателями.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:52 

Вуайеризм Изабель был утонченного рода: она предпочитала наблюдать за наблюдателями.
Я недавно накатала простыню о своих тяжелых отношениях со школьной программой по литературе, а тут что-то вспомнилось, при каких именно обстоятельствах у меня не сложилось с Толстым.
Было лето 2010 года, мы долго и вдумчиво отдыхали у моря, а я как девочка ответственная положила в чемодан три кирпича. Первый - "Последний день приговоренного к смертной казни" и "Девяносто третий год" Гюго. Этот кирпич был мной честно прочитан и обрыдан впечатлительными подростковыми слезами. Как сейчас помню себя сидящую в аэропорту и с презрением оглядывающую людей вокруг - они смеют заниматься всякой повседневно-аэропортной ерундой, в то время как у меня тут люди в книжке умирают за высокие идеалы. Два остальных кирпича содержали в себе "Войну и мир". И вот тут вышло не очень.
Я честно пыталась продраться сквозь него. Долгие часы лежания возле бассейна даже принесли определенные успехи - кажется, первый том был практически осилен, - но вмешалась незримая и неосязаемая сила. Возле бассейна был вайфай. С таким классик бороться не мог.
То есть, сперва он даже пытался. Браузить на маминой многокнопочной нокии было не очень-то удобно и я, возможно, могла бы и потерять интерес к процессу и вернуться к культурному чтению книг. Но случилась беда и я открыла для себя одновременно правдоруб и рпс-фички.
Ну как Толстой мог бороться с таким? Никак.

Cut to: нынешняя я, все-таки после долгих ломаний и сомнений решившая, что да, надо бы в августе на море, а то совсем крышечка уедет. Сижу и думаю - а не попробовать ли еще разок. У бассейна.
Или нунафиг у меня и без того большой список непрочитанного висит.

А по-хорошему мне надо дать большого пинка. В среду экзамен, а я продолжаю изобретать креативные способы ковыряния в носу.

@темы: библиотечный день

01:19 

рефлексивное, о школе и литературе

Вуайеризм Изабель был утонченного рода: она предпочитала наблюдать за наблюдателями.
It is a truth universally acknowledged, что два последних школьных года на уроках литературы я впадала в глубокую кому, где счастливо считала минуты до окончания пытки. Не исключено, что началось это еще раньше, но в таких дебрях моя память уже теряется, в то время как десятый и одиннадцатый классы еще смутно присутствуют на границе сознания.
Задумав вчера переорганизовать пространство для хранения, я вытряхнула два ящика, в которых уместились семь лет (восемь - если учитывать альбом по окружающему миру, сохранивший мои гениальные рисунки из предположительно четвертого класса) средней школы. Несколько нечаянно украденных учебников, шесть дневников (за пятый класс куда-то задевался), кипа тетрадей. Ничто, разумеется, не было выброшено - как историк я знаю ценность подобным материалам и не могу оставить исследователей будущего, которые будут писать про меня биографические работы, без свидетельств о моей интеллектуальной жизни. Или, скорее, "интеллектуальной", потому что академический энтузиазм у меня быстро выветривался и чем дальше в каждый год - тем ленивее становится почерк и тем больше проявляется талант писать сквозь сон.
Литература от этого страдала наравне со всеми и иногда даже больше. Мало было предметов, которые я не переносила столь сильно. Да, та же химия не давалась мне без боли, но даже она не вызывала такого скрежета в зубах, как золотая пара из литературы и немецкого языка. Первая была дочерью (в биологическо-преподавательском смысле) второй и обеим я, полагаю, не особо нравилась. Чувство было взаимно и перекидывалось на предмет, потому что мне было 13 (14, 15, 16...) и мир был страшен и непонятен.
о коме, сочинениях и ненависти длиной в много лет

@темы: библиотечный день

22:23 

Вуайеризм Изабель был утонченного рода: она предпочитала наблюдать за наблюдателями.
Во-первых, я наконец-то посмотрела Gone Girl. Удовольствие это я честно откладывала до конца сессии, чтобы с чистой совестью сесть и посмотреть в один присест. Не пожалела - смотрится на одном дыхании, стилистически завораживает, а Розамунд Пайк богиня всего на свете.



Во-вторых, я попыталась прочитать книгу. И вот тут все совсем не так радостно, потому что у меня не получилось. И это не значит, что книга плохая, это значит, что я разучилась читать. По самым скромным прикидкам последний раз я читала что-то не по учебе больше года назад. Точнее, все что я читала в течение последнего года (даже если не строго учебное) было литературой так или иначе научной. Более того - у меня есть серьезные подозрения, что последней прочитанной мной художественной книгой была les dieux ont soif, что тоже, собственно, по учебе.
Я разучилась получать удовольствие от художественного текста - мне бы лишь глотать информацию как можно скорее. Какой кошмар.

@темы: rats de la cinematheque, библиотечный день

23:01 

Доступ к записи ограничен

Вуайеризм Изабель был утонченного рода: она предпочитала наблюдать за наблюдателями.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
21:22 

Вуайеризм Изабель был утонченного рода: она предпочитала наблюдать за наблюдателями.
Мироздание решило вознаградить меня за усердную работу, и долгожданная книга наконец-то пришла.

Я посмотрела фильм чуть больше месяца назад, и у меня внутри что-то сломалось, причем я даже не могу толком объяснить, что именно, просто потом я несколько дней только и могла, что ходить, разевать рот и неловко махать руками, как выброшенная на берег рыба (с руками). Это как с Sleuth, наверное, - каждая строчка, каждая фраза бьет куда надо и оставляет дрожать и задыхаться.
Чувствую, кто-то проведет ночь, зачитывая пьесу вслух театральным шепотом и жмурясь от восторга.

@темы: .jpg, библиотечный день

21:38 

как написать исторический источник за восемь дней, или les événemens des 5 et 6 juin

Вуайеризм Изабель был утонченного рода: она предпочитала наблюдать за наблюдателями.
Решила, что жаловаться на две ненаписанные курсовые и ничего при этом не делать, как-то неприлично и поехала в историчку работать. Там меня ждало божественное во всех отношениях издание:

На тридцати страницах месьё Луи Лёдьё рассказывает о личных впечатлениях от событий 5 и 6 июня и в конце делает страстные ксвободепризывательные выводы. И написал он все это дело всего за восемь дней - в печать, как мы можем видеть на листке, отдал уже 14 июня. А 22 его арестовали, чтобы неповадно было к свободе призывать, да еще и в печатном виде.
Ну, вы представляете, как меня заколбасило от такого издания, да? У меня и так перманентный стояк на старые книги, а тут такое сокровище в моих руках.
Там есть очень эмоциональные пассажи про студентов Эколь Политекник:

И вообще все очень эмоциональное.
Книжка, кстати, доступна в интернете: на галлике и гуглбукс.

@темы: making history, библиотечный день

14:20 

Вуайеризм Изабель был утонченного рода: она предпочитала наблюдать за наблюдателями.
А вы когда-нибудь плачете над научными монографиями?

"Террор создавал героическую систему образов в то же самое время, в которое он попирал реальность и творил свою черную легенду. При Термидоре все быстро всплыло на поверхность. В эпоху Термидора внезапно стало ясно: Революция устала, Революция постарела.
Термидор - это ключевой момент, когда Революция должна взять на себя бремя своего прошлого и признать, что она не сдержала всех своих изначальных обещаний. В частности, это тот момент, когда ее действующие лица провозглашают, что не хотят ни начинать ее вновь, ни исправлять ее.
Термидор - это момент, когда у революционеров остается лишь одно желание, когда их вдохновляет лишь одно побуждение: закончить наконец Революцию.
Революции стареют довольно быстро.
Они стареют плохо из-за того, что всегда одержимы символическим стремлением стать началом новой эпохи в Истории, радикальным разрывом во времени, творением, которое вновь и вновь берет свое начало, воплощением вечной молодости мира. Революция воспевает будущее, однако никак не хочет расставаться с тем днем, который положил начало ее пришествию в этот мир. Французская революция старела не хуже, чем все другие революции, которые следовали за ней и вдохновлялись ею.
И тем не менее ни один из ее потомков не желал узнавать себя в Термидоре своего предка. И это справедливо: Революция, даже одержимая своими мифами, - не сказка. А Термидор - это лишенное очарования зеркало, показывающее каждой новорожденной Революции единственный образ, который та не желает видеть: убивающий мечты образ дряхлости и немощи."

@темы: библиотечный день, making history

18:56 

romantisme et révolution en juin 1832

Вуайеризм Изабель был утонченного рода: она предпочитала наблюдать за наблюдателями.
Помните, как я говорила, что буду скорее всего менять тему курсовой? А помните, как я еще раньше говорила, что могла бы собрать в этом году бинго по курсовым-по-мюзиклам, но это было бы слишком просто? После нескольких ночей без сна и полного отчаяния я решила, что "слишком просто" - это по-нашему, и теперь тема моей курсовой звучит примерно как "социальные движения и восстания первого десятилетия июльской монархии". Упс.
В честь этого радостного события я сегодня в кои-то веки доехала до исторички и слилась в экстазе со следующим познавательным издание:

Книжка небольшая, чуть больше ста пятидесяти страниц, но это единственное самостоятельное исследование по этому сюжету, если не считать двух работ из разряда медицинской истории, где июньские события выступают как следствие эпидемии холеры.
И отличное здание, скажу я вам. Сперва авторы анализируют, почему 32-ой теряется на фоне других восстаний того периода, и объясняют, почему это решительно несправедливо. Затем идет общая хронология событий и разбор отражения сюжета в литературе. Но самое большое счастье - это сбор источников. Они приводят полицейские отчеты, воспоминания офицера Национальной гвардии, отрывки из тюремного письма Шарля Жана (aka предводитель баррикады Сен-Мерри aka прообраз Анжольраса) и много другого приятного материала. Далее идут отрывки из современной эпохе историографии, т.е. вроде и исследования пост-фактум, но исследования современников. Потом энное количество поэм, вдохновленных июнем, и, наконец, отрывки из литературы, включая понятно что.
Интересный момент, на самом деле, выбор цитат из Гюго. Потому что авторы использовали вырезанную из кирпича сцену, ту самую, где Ами натыкаются на Петушиный час.

А еще там есть немного иллюстраций. Отлично, подумала я, иллюстрации - это всегда замечательно. Что может быть лучше иллю--

НОУП

У этой великолепной книги помимо маленького размера есть только одна проблема: её нигде невозможно найти. Я сломала гугл и не добилась никаких толковых результатов. Теоретически, она еще может быть в иностранке и библиотеке французского колледжа, но это все равно очень трагично, и я готова серьезно переплатить за возможность иметь это издание у себя на полке.
<на этой трагичной ноте образовательная фандомная минутка закончена, и я удаляюсь зубрить франсе, ибо зачет>

@темы: библиотечный день, słuchaj, kiedy śpiewa lud, making history, .jpg

20:25 

о плесени и страницах

Вуайеризм Изабель был утонченного рода: она предпочитала наблюдать за наблюдателями.
Я давно еще грозилась отфотографировать иллюстрации в антикварном Гюго, и только сейчас дошли руки. Под катом выборка из наиболее мне симпатичного, потому что отснять всё - c'est pas possible, ибо там к каждой пьеске изображений восемь-десять, а фотоаппарат у меня сильно тяжелый. В целом я отфотографировала меньше половины книги, там дальше еще пьесы, и поэзия, и про-роялистские оды (мои любимые, что тут скрывать).

Вот так выглядит обложка, и скажу вам честно - чем дольше я на нее смотрю, тем больше начинаю подозревать, что это не узор, а плесень, которая меня когда-нибудь убьет. Пойду легкие проверю от греха подальше.

многоджпг

@темы: .jpg, Во всем по-прежнему виноваты французы, библиотечный день

01:48 

прокниги

Вуайеризм Изабель был утонченного рода: она предпочитала наблюдать за наблюдателями.
Мне надо спать (очень-очень), но я пишу посты про книги, потому что здесь таких давно не было, а еще я враг своему здоровью.

Я мешаю книги так, что в голове остается вихр из цитат, теорий и обрывочных фактов. Издержки профессии, понятное дело, но я-из-прошлого себя бы осудила. В частности за то, что в метро я сейчас больше сплю, чем читаю. Когда же успеваю читать, сама не очень понимаю, но читаю много, жадно и яростно.

Читаю к семинарам по новке. В этом году решила взяться за ум, и хоть работа подпортила планы, хоть один семинар я отрабатываю честно: Вебер, Зомбарт, Энгельс, Февр... Февр! О, как я люблю французских историков, вы даже себе представить не можете. Даже в переводе у них остается неповторимый слог, очень французский, легко узнаваемый и еще легче читаемый. Они могут писать про тсановление капитализма, и я все равно буду читать, захлебываясь от восторга. В прошлом году были французы-медиевисты, в этом французы-новисты, прекрасные французы... а сейчас у меня Маркс, и я как-то немного оттягиваю, потому что не хочется, уж простите.

Читаю вырванную из рук библиотеки "Формирование европейской женщины новой эпохи. 1789-1918". Это чудо, что она там есть, еще большее чудо, что не только в читальном зале. Но вот беда - лишь один экземпляр, который по правилам дают на неделю, не больше. О, какие бои я устраиваю за эту книгу, судорожно прижимая её к груди и объясняя, что все равно никто, кроме меня, читать её не будет. И ведь права - после пары недель меня все же заставили её отдать, но когда я повторно её взяла (подождав четыре дня ради приличия), там - какой сюрприз - не появилось ничьих новых отметок, кроме моей, которая, к слову, была первой. Приглашения на московскую биеннале современного искусства, которые я благополучно забыла, тоже лежали на месте. Это книга уже настолько моя, что мы скоро нелегально обручимся и сбежим на Ямайку.

Читаю по-французски. Не по своей воле, надо сказать, просто у нас в рамках занятий медленное, но упорное поглощение Анатоля Франса, который Les dieux ont soif. Несмотря на всю боль поглощения, книга потихоньку захватывает, хоть на главного героя и хочется поскорее уронить гильотину. И имя у него дурацкое, и характер противный, и вообще все приятные персонажи из-за него умрут. Но, конечно, "в двадцать лет у Эвариста было очаровательное и вместе с тем серьезное лицо". Авторские сравнения с Минервой (1шт) и Орестом (много шт) прилагаются. Это фишка такая, что ли?

@темы: библиотечный день, making history

23:49 

это должен быть пост в твиттер, но я промахнулась

Вуайеризм Изабель был утонченного рода: она предпочитала наблюдать за наблюдателями.
В поезде где-то между Вероной и Миланом у меня кончились Good Omens. Товарищи, как жить дальше?

@темы: библиотечный день

17:40 

Вуайеризм Изабель был утонченного рода: она предпочитала наблюдать за наблюдателями.
Я собиралась копить все итальянские истории до конца поездки, но меня РАСПИРАЕТ, поэтому здесь будет История. История о том, как я отыскала лучший венецианский книжный магазин, встретила живую версию Бернарда Блэка и купила толстенное издание Гюго девятнадцатого века за сумму столь ничтожную, что у МГУ теперь есть основания утверждать, что на их хорошистскую степендию можно покупать антикварные книги. И на жизнь еще останется.
Главным моим квестом в Венеции было найти загадочный букинистический, где книги лежат в лодках на случай чего. Нашлп, довольно быстро даже. Внутри было тесно, достаточно людно и книгикнигикниги. Я сразу ринулась к французским изданиям. Где-то на ветхом втором томе французской поэзии я рыдала. Все было старинное и неприлично дешевое. И сразу в глаза бросался темно-зеленый корешек издания мелких работ Гюго - пьесы, оды и прочие приговоренные к смерти. Год издания было невозможно определить, книга была как будто сшита из множества изданных в разное время работ (нумерация страниц регулярно обнулялась), но это точно была вторая половина девятнадцатого века, в этом сомнений не было. Стоило счастье 135 евро, но я напомнила себе, что кое-кто недавно разорился на оправу очков от МакКуина, и заставила отвернуться. Там было много другого- издание статей Манфреда на французском (я как обычно сфотографировала свой любимый фрагмент про Робеспьера и Ленина), биография Шатобриана в исполнении Моруа и, наконец, Гюго поменьше и подешевле.
Последние две я была готова унести с собой, но решила напоследок спросить у продавца, нет ли у них мизераблей. Продавец был сед, прокурен и перемещался по магазину с расслабленностью потомственного потребителя вина. Достал то самое первое издание, помахал им. Нет, нету у них мизераблей. Есть вот это. (он посмотрел на ценник) Forget this price.
Я задержала дыхание. Продавец тем временем легкой походкой направился к кассе, бормоча что-то про "скинуть" и "сотня". "За сотню?" - уточнила я, мысленно сдаваясь. Продавец удивленно обернулся. Нет. За тридцать пять,
Я пребывала в легком шоке, и меня хватило только на полузадушенное seriously.
Очень даже seriously. Мы стояли, разглядывали иллюстрации, пытались найти глд издния, удивлялись нумерации страниц, выясняли, откуда я родом, и обсуждали коммунизм и Берлинскую стену. Расстались друзьями. Я - с Гюго за 35 евро. Он - с легкой меланхолией, что в его молодости русские девочки не приезжали покупать антикварные издания.

Вот такая вот Венеция у нас. Libreria Acqua Alta, гугл ит.

@темы: библиотечный день, как Джордж Клуни, это потому что он католик

22:48 

Вуайеризм Изабель был утонченного рода: она предпочитала наблюдать за наблюдателями.
То ли аллергия, то ли простуда, но обчихала я сегодня всю библиотеку, включая ценные издания начала девятнадцатого века.

как я люблю издательские данные в старых книгах. но вы уже, наверное, догадались
А еще мы сегодня с Аней играли в замечательную игру "надо срочно использовать подарочную карту в книжный". Теперь у меня есть пальчиковый кактус в брелке (можно делать ставки, как быстро он умрет) и толстенная (900 страниц) книга про повседневную жизнь Парижа в 1814-1848. Мне определенно будет чем себя занять в приемке в перерывах между абитуриентами.

@темы: библиотечный день

23:55 

making waves. a window on the world

Вуайеризм Изабель был утонченного рода: она предпочитала наблюдать за наблюдателями.
У меня не так много книг, которые я могла бы назвать прямо-таки "настольными". Есть "Мечтатели", которых я перелистываю под настроение ради монолога Писателя и многочисленных цитат. Есть "Волшебная сказка Томми" Камминга, которая настольная в самом буквальном смысле - я её использую в качестве подставки для мышки. А есть Фраевская "Как творить историю", от любви к которой у меня иногда перехватывает в горле. Название которой в итоге стало тегом для моих постов об учебе.
Я не говорю, что поступила на истфак после этой книги, но я читала её в начале весны '11, выводы сделать можно.
И есть там глава, даже часть главы, которую я не могу читать безэмоционально. Меня к концу всегда начинает немножко потряхивать. Это в каком-то роде столкновение на тему гуманитарии vs технари, но дело не только в этом. Не знаю почему, но этот отрывок очень-очень мой, и толкуйте это как угодно.

Физика нынче в моде. В наши дни, увидев двух беседующих студентов литературного отделения, вы можете почти с полной уверенностью поручиться — речь у них идет о кошечке Шрёдингера, или Хаосе, или Катастрофе. Двадцать пять лет назад все молотили языками насчет Э. М. Форстера и Ф. Р. Ливиса; потом их сменили Структурализм и Стивен Хит с его приживалами и фанатками, странствующими в поисках Различия и Деконструкции; ныне же здесь кишмя кишат американские туристы с портретами Нильса Бора на футболках, исполненные надежд прикоснуться к шинам кресла, в котором разъезжает Стивен Хокинг, и познать тайны Вселенной, коими эти шины напичканы.
numbers suck

@темы: библиотечный день, это потому что он католик

18:11 

Вуайеризм Изабель был утонченного рода: она предпочитала наблюдать за наблюдателями.
На второй паре французского на меня начало наваливаться осознание, что это последняя пара французского, которую у меня будет вести РС. Все, больше никогда, со следующего года другой преподаватель. И так это на меня навалилось, что после пары я ушла в буфет. Плакать. Конечно, с РС мы еще увидимся как минимум на экзамене (и там я буду плакать по совсем другим причинам), но менее грустно от этого не становится. Почти два года истерик, потраченных нервных клеток и бессонных ночей, но как же это того стоило. Потому что два года назад мое знание французского ограничивалось чтением азбуки со словарем, а сейчас я могу читать околонаучные книги, написанные нейтив спикером для нейтив спикеров и большей частью понимать. А еще формировать субжонктиф вопреки простреливающей головной боли. Очень важный навык. И без РС все будет как-то печально и неправильно.
До субботы нужно придумать, что ей подарить, обязательно.

Но не будем о грустном, будем о веселом. Взяла на лето почитать совершенно замечательную книгу Histoires d'amour de l'histoire de France. Там всего девять томов, в которых автор радостно расписывает личную жизнь заметных французских персон от Хлодвига до Наполеона III. Историчность всего этого под вопросом, зато радости - хоть отбавляй. Мне попался третий том, от рождения Маргариты де Валуа примерно до начала правления Людовика XIV. И помимо сочных цитат на обложке там совершенно прекрасная картина. Совершенно прекрасная.

Эта картина так прекрасна, что я хочу повесить её на стену и любоваться ежедневно.
А еще я очень хочу шестой том, потому что там тоже замечательная обложка, а внутри есть глава с интригующим названием L'amour dans les prisons révolutionnaires.

@темы: making history, библиотечный день, это потому что он католик

23:22 

про друда, который конечно мертв

Вуайеризм Изабель был утонченного рода: она предпочитала наблюдать за наблюдателями.
За несколько поездок в метро я покончила с Эдвином Друдом, и чем больше я о нем думаю, тем печальнее мне становится. Тем обиднее становится и жальче, что роман не закончен. Потому что не хватает целой половины - еще целых трехста страниц и всех разгадок. Сожаления о том, что могло бы быть, но не случилось, - самые горькие.
Я не особый знаток Диккенса, поэтому в плане анализа и предсказаний возможного дальнейшего сюжета предпочитаю полагаться на людей разбирающихся. Очень мне понравился анализ Уолтерса, где он приходит к убийце-Джасперу, Дэтчери-Елене и Паффер, которая преследует Джаспера по каким-то своим причинам, но которая тем не менее должна сыграть роль в разгадке. И, конечно, к мертвому Друду, потому что, надо сказать, я сама местами сомневалась в его смерти, но у Уолтерса на этот счет аргументы весьма убедительные.
Единственное, в чем я бы не согласилась с Уолтерсом, это в отношении к Джасперу. Он его представляет как гениального убийцу, а мне тут скорее видется именно то самое a man can go quite mad, легкое раздвоение личности под опиумными парами, сосуществование любящего дядюшки и завистливого монстра, потому что именно в таком контексте клятва Джаспера уничтожить "чудовище, убившее Эдвина" имела бы логичное заключение в его самоубийстве. Красиво, элегантно, все плачут.

Посмотрела я в честь этого и ббсишную двухсерийную экранизацию. Сначала о хорошем.
Во-первых, начальная сцена:



Какие цвета! Какая музыка! И опиумный Джаспер.
Во-вторых, актерский состав. Все такие прекрасные и на своих местах. И Джаспер, и Эдвин, и Роза. И Елена с Невиллом (Елена, к слову, мой любимый персонаж, поэтому в частности мне так импонирует мысль о ней в роли Дэтчери). И Криспаркл, и Дёрдлс, и Депутат (последний просто мимими). И особенно Грюджиус и Паффер. А еще отдельно я хочу сказать про местного Баззарда, потому что посмотрите какой тут Баззард:


Как по мне, совсем не канон, но ОМГ! Его голос-жесты-движения. И опять же Баззард здесь выступает в роли Дэтчери. К актеру я планирую серьеееезно приглядеться.
Ну а о плохом только одно можно сказать - собственно, интерпетация концовки. Вторая серия превратилась в какую-то абсолютную санта-барбару с незаконными детьми и внезапными!воскрешениями, что как-то впечатление подпортило.
Но все равно ахххх.

@темы: библиотечный день, tv-shows

le quartier des enfants

главная