tindolini
Вуайеризм Изабель был утонченного рода: она предпочитала наблюдать за наблюдателями.
Я недавно накатала простыню о своих тяжелых отношениях со школьной программой по литературе, а тут что-то вспомнилось, при каких именно обстоятельствах у меня не сложилось с Толстым.
Было лето 2010 года, мы долго и вдумчиво отдыхали у моря, а я как девочка ответственная положила в чемодан три кирпича. Первый - "Последний день приговоренного к смертной казни" и "Девяносто третий год" Гюго. Этот кирпич был мной честно прочитан и обрыдан впечатлительными подростковыми слезами. Как сейчас помню себя сидящую в аэропорту и с презрением оглядывающую людей вокруг - они смеют заниматься всякой повседневно-аэропортной ерундой, в то время как у меня тут люди в книжке умирают за высокие идеалы. Два остальных кирпича содержали в себе "Войну и мир". И вот тут вышло не очень.
Я честно пыталась продраться сквозь него. Долгие часы лежания возле бассейна даже принесли определенные успехи - кажется, первый том был практически осилен, - но вмешалась незримая и неосязаемая сила. Возле бассейна был вайфай. С таким классик бороться не мог.
То есть, сперва он даже пытался. Браузить на маминой многокнопочной нокии было не очень-то удобно и я, возможно, могла бы и потерять интерес к процессу и вернуться к культурному чтению книг. Но случилась беда и я открыла для себя одновременно правдоруб и рпс-фички.
Ну как Толстой мог бороться с таким? Никак.

Cut to: нынешняя я, все-таки после долгих ломаний и сомнений решившая, что да, надо бы в августе на море, а то совсем крышечка уедет. Сижу и думаю - а не попробовать ли еще разок. У бассейна.
Или нунафиг у меня и без того большой список непрочитанного висит.

А по-хорошему мне надо дать большого пинка. В среду экзамен, а я продолжаю изобретать креативные способы ковыряния в носу.

@темы: библиотечный день